Вильденштейны: Бесславный Закат скаковой империи Вильденштейнов

Вильденштейны: Бесславный Закат скаковой империи Вильденштейнов

Автор: Юлия ГАЙДУКОВА
Номер журнала: GM №7(174)/2017
Фото: Хельмут Ньютон

В августе нынешнего года произошло символичное событие – была продана последняя скаковая лошадь, которая выступала в цветах конюшни Вильденштейнов. Пятилетний Мин Династи стал собственностью катарских владельцев, недавно приступивших к созданию новой скаковой империи в Европе. В мире скачек действуют те же законы, что и за его пределами – королевства создаются, ветшают и рушатся, не обретя достойных наследников, а славные имена их основателей безвозвратно уходят в прошлое.
Начало семейному бизнесу и благосостоянию Вильденштейнов положил основатель династии Натан, в 1870 году бежавший в Париж из Эльзаса, захваченного прусской армией. Здесь он забросил свою скромную профессию портного и начал торговать картинами. У Натана не было художественного образования, но зато имелся верный глаз и деловое чутье, которое позволило ему одним из первых понять, что главные сделки отныне будут заключаться за океаном. В 1902 году он открыл свою галерею в Нью-Йорке, но продолжал вести дела из Франции, где постепенно обзаводился дорогой собственностью, включая и скаковых лошадей. Правда, об этом мало кто знал, потому что они не выступали под его именем. Однажды, услышав на ипподроме крики «Ротшильд – жулик!», Натан с ужасом представил, как подобным образом будут глумиться над его собственной фамилией, и понял, что не может этого допустить.
 
Сын Натана по имени Жорж был гораздо более жестким и менее щепетильным дельцом. Он основал по всей Франции шпионскую сеть из сотрудников аукционных домов и нотариальных контор, которые снабжали его информацией о том, какие произведения искусства могут в ближайшее время появиться на рынке. Поговаривали, что агенты Вильденштейна появлялись в домах умерших членов знатных фамилий раньше, чем гробовщики. 
 
Пятилетку за четыре года!
 
Именно Жорж выбрал для своей конюшни синий камзол и голубой шлем – простые, но ясно различимые цвета, которые потом не менялись на протяжении всего времени ее существования. Вся жизнь Жоржа Вильденштейна вращалась вокруг галереи и лошадей, а это означало, что он требовал того же и от своей семьи. Его наследник  Даниэль, который жил в Нью-Йорке, каждую весну забирал сыновей из школы до окончания учебного года и отправлялся с ними в Париж к началу скакового сезона, где все они оставались до октября, когда гладкие скачки заканчивались. 
 
В 1930-х годах конюшню Вильденштейна представляли два победителя Большого приза Довилля – Шарлемань и Риер, однако в целом прогресс был очень постепенным. А с точки зрения Мориса Жильбера, которого уже Даниэль Вильденштейн нанял в качестве тренера в середине 1960-х, так и вовсе незаметным. «Я сказал ему: у вас очень плохие лошади. Он не мог этому поверить. Но я пообещал, что мы станем чемпионами за пять лет – а сделали мы это за четыре!» 
 
Даниэль Вильденштейн впервые поднялся на первую строчку в списках коневладельцев в 1969 году. Большую роль в его успехе сыграла новаторская по тем временам схема, которую они применяли вместе с Жильбером, покупая для скачек во Франции американских полуторников. Когда спустя несколько лет Морис расстался с Вильденштейном, ему пришлось передать другому тренеру и приобретенную незадолго до этого кобылу по кличке Алле Франс. Лучшим сезоном в ее карьере стал 1974 год, когда она не проиграла ни одной скачки, включая приз Триумфальной арки. Шесть раз она встречалась на дорожке с другой замечательной кобылой, Далией, которую тренировал Жильбер, и ни разу не пропустила ее вперед. В честь Алле Франс, выигравшей более 1,3 млн долларов призовых, Вильденштейн даже переименовал свою французскую скаковую конюшню. Ее тренером на протяжении второй половины 1970-х оставался уроженец Аргентины Анхель Пенна, который подготовил для своего босса четырех победителей классических скачек – Маделию (Пуль д'Эссе де Пулиш, 1977), Пониз (Эпсомский Окс, приз Дианы, приз Короля Георга VI и королевы Елизаветы, 1976),  Флайинг Уотер  («1000 Гиней», 1976) и Кроу (Сент-Леджер, 1976).
 
Сотрудничество с Бьянконе
 
Молодой Патрик-Луи Бьянконе привлек внимание Даниэля после того, как в 1981 году выиграл приз Жокей-клуба с Бикала. По окончании сезона Вильденштейн перевел к нему несколько двухлеток, среди которых была Олл Элонг. Ахиллесовой пятой этой крупной эффектной кобылы была тяжелая дорожка, стоившая ей успеха как в английском, так и во французском Оксах, однако в сухую погоду с ней мало кто мог тягаться. 
 
Звездный час Олл Элонг настал осенью 1983 года, когда она после выигрыша приза Триумфальной арки отправилась в Америку, где заработала миллионный бонус, одержав три победы подряд в крупнейших скачках – Ротманс Интернэшнл в Торонто, Турф Классик в Нью-Йорке и Вашингтон Интэрнэшнл в мерилендском Лореленд. Эти достижения были оценены по достоинству – Олл Элонг признали «Лошадью года» по обе стороны Атлантики, причем в США такой чести до нее еще не удостаивалась ни одна кобыла с 1965 года. В следующем сезоне она выступала совсем немного, но смогла по своей нелюбимой грязи занять 3-е место в Арке. Впрочем, Даниэлю Вильденштейну это не доставило особого огорчения, ведь победителем скачки стал его же 4-летний Сагас, которого тренировал тот же Бьянконе.
 
Слово не воробей
 
В 1985 году Сагас вновь стартовал в призе Триумфальной арки и опять финишировал первым, но был лишен победы за помеху английскому Рэйнбоу Квесту. Возмущению Даниэля не было предела, тем более что на английской лошади скакал Пэт Эддери. Именно этот жокей в свое время стал причиной разрыва между Вильденштейном и британским тренером Питером Уолвином. В 1978 году Эддери неудачно выступил в Золотом Кубке Аскота – одной из тех немногих скачек, победа в которых никак не давалась Вильденштейну. Даниэль назвал Пэта «жалким мальчишкой» и потребовал от Уолвина, чтобы тот немедленно уволил жокея, однако тренер решительно отказался потакать подобному самодурству. В ответ на это Вильденштейн просто забрал всех своих лошадей из конюшни Уолвина и перевел их к другому английскому тренеру – Генри Сесилу.
 
Время показало, что Даниэль не очень охотно учился на собственных ошибках, а вернее – попросту отказывался признавать их. В 1983 году история повторилась почти с издевательской точностью. Когда Лестер Пиггот был дисквалифицирован за помеху, Вильденштейн обрушил на него свой гнев, заявив, что так проехать мог только совершенно безответственный человек. Сесил встал на защиту прославленного жокея – и добился того, что Даниэль вообще отказался держать своих лошадей в Британии, отдав их на попечение Андре Фабра. Сам Пиггот тоже не остался в долгу, упомянув в своей автобиографии, что «Вильденштейны хронически не умеют проигрывать».
 
Молчаливый французский мэтр Андре Фабр, надо сказать, продержался в роли тренера Вильденштейна дольше всех и в 1997 году успел добыть для него четвертую победу в призе Триумфальной арки. Ее одержал Пэнтр Селебр, рожденный в собственном заводе владельца. Тот сезон стал самым успешным в жизни Даниэля Вильденштейна как владельца скаковых лошадей. По его итогам он вновь стал чемпионом, заработав 10,9 млн франков призовых, в то время как имевший в тренинге на 20 голов больше Мохаммед бин Рашид аль-Мактум занял в списке только 4-е место с 7,6 млн. Тогда никто не мог предвидеть, что не пройдет и пятнадцати лет, как все изменится самым решительным образом.
 
«Искусство не разочаровывает... В отличие от лошадей…»
 
Между прочим, Пэнтр Селебр, то есть буквально «Знаменитый художник» – одна из очень немногих отсылок к основному роду деятельности Даниэля Вильденштейна, которые встречаются среди кличек его лошадей. Другим исключением был разве что Клод Моне от «трижды венчанного» Эффермда и Маделии, явно уступавший классом своим родителям и выигравший лишь один приз 2-й группы. 
 
 «Все имена хороших художников уже разобрали, – объяснял Вильденштейн в одном из немногих интервью. – Да и некоторых плохих тоже. Рибо был превосходной лошадью и ужасным живописцем. К тому же мне бы не хотелось видеть, как Веласкес, мой любимый художник, стартует в какой-нибудь дешевой скачке». 
 
Когда Даниэля спросили, есть ли что-то общее между скачками и коллекционированием предметов искусства, он  ответил: «В определенном смысле в обоих можно найти совершенство, но если великие картины остаются великими навсегда, то лошадь – лишь два или три года. И в отличие от искусства лошади могут приносить разочарование». 
 
Из года в год разочарование приносили Даниэлю Вильденштейну его стиплеры, которые никак не могли выиграть Большой Парижский стипль-чез. Мечта наконец стала реальностью после того, как в 1997 году он купил двухлеток из конюшни графа Пьера де Монтессона, чей Катко трижды одерживал победы в этом призе. Среди них оказался его младший полубрат Коткиджет, тренером которого был назначен Жан-Поль Галлорини, работавший на Вильденштейна с 1978 года. Он вспоминал, что при первой встрече с будущим боссом тот встретил его словами: «Хочу сказать вам только одно – я не могу позволить себе выглядеть смешным». 
 
Именно Коткиджету удалось в 2001 году принести своему 83-летнему хозяину вожделенную победу в Большом Парижском стипль-чезе. Став свидетелем долгожданного успеха, Даниэль признался, что он значил для него больше, чем все остальные достижения его лошадей, включая даже приз Триумфальной арки. 
 
Совладельцем Коткиджета был никто иной как знаменитый заводчик, тренер и наездник Жан-Пьер Дюбуа, знакомство с которым помогло Вильденштейну покорить еще одну вершину – выиграть приз Америки. Даниэль до сих пор остается уникальным явлением, поскольку никому, кроме него, не удалось добиться такого успеха и с рысаками, и со скаковыми лошадьми. Сам он говорил, что главную проблему составляла закрытость рысистого сообщества – лучшие заводчики ни на каких условиях не соглашались расстаться со способным молодняком. Готовым на компромисс показал себя лишь упомянутый выше Дюбуа, и среди купленных у него жеребят оказался великий Коктейль Джет, выигравший приз Америки в 1996 году. Он также вышел победителем крупнейшего итальянского приза Европы и не менее престижного шведского Элитлоппета, заработав более 12 млн франков призовых. В 2004 году вторую победу для конюшни Вильденштейна в призе Америки одержал Кесако Федо, однако Даниэль этого уже не увидел. Он скончался в октябре 2001-го в возрасте 84 лет, передав дела сыновьям от первого брака. А уже со следующего сезона во Франции появился приз, названный в его честь: France Galop отдала должное достижениям Даниэля Вильденштейна как владельца и заводчика, присвоив его имя старинному призу дю Ро-Пуан (Гр. 2), который разыгрывался в Лоншане с 1882 года. 
 
Мастер на все руки
 
Управление скаковыми и рысистыми конюшнями перешло к старшему сыну  Алеку, который занимался ими еще при жизни отца. Частью наследства были и оставшиеся неудовлетворенными амбиции Даниэля – прежде всего победа в Золотом Кубке Аскота. Алек был очень близок к ней в 2004 году, когда Жераль Моссе финишировал на Вестернере вторым даже несмотря на то, что пошел на заведомое нарушение правил – в ключевой момент скачки выдернул затычки из ушей своей лошади. Уволив жокея, Вильденштейн на следующий год вернулся в Аскот – и добился-таки упорно ускользавшего успеха с тем же Вестернером, на котором теперь скакал Оливье Пелье. 
 
Последняя большая цель, поставленная Даниэлем Вильденштейном, была достигнута. Лошади его сына продолжали прилежно выигрывать, но все главные трофеи уже заняли свои места в семейной коллекции. Казалось бы, в обозримом будущем не просматривалось ничего, кроме почивания на лаврах, однако в действительности все было совсем не так благостно. 
 
Роковые женщины Вильденштейнов
 
Джослин
 
Мину замедленного действия под мирное существование семьи заложил никто иной, как сам Алек, в 1978 году женившийся на Джослин Периссе, с которой его объединяла разве что любовь к роскошной жизни и охоте на африканских животных. Отношения между супругами завершились грандиозным скандалом, когда в 1997 году Джослин застала Алека в постели с неизвестной блондинкой, а муж наставил на нее пистолет. После этого ни о каком мирном расставании уже не могло быть и речи. «Она сумасшедшая. Она думает, что может перетянуть свое лицо, как мебель», – говорил Алек о пристрастии супруги к пластическим операциям, хотя трудно представить, чтобы Джослин могла потратить на это более 4 млн долларов без его одобрения.
 
Развод предсказуемо закончился судом, по решению которого бывшей жене была назначена рекордная компенсация в размере 2,5 млрд долларов при условии, что деньги не будут тратиться на услуги пластических хирургов. Однако, по словам самой Джослин, изъять хотя бы ничтожную долю этой суммы со счетов Вильденштейнов ей удалось лишь в 2015 году, спустя почти 20 лет после того, как она рассталась с Алеком. 
 
Сильвия и Любовь
 
Последние несколько лет жизнь семейства сотрясают другие громкие скандалы. Пасынки Сильвии, второй жены Даниэля Вильденштейна, уговорили ее подписать документы об отказе от наследства, которое якобы было обременено огромными долгами. Узнав, что это не соответствует действительности, она объявила семье покойного мужа войну. В конечном итоге суд предписал выплатить Сильвии 15 млн евро из наследства Даниэля Вильденштейна, однако она умерла в 2001 году, не успев воспользоваться скромными плодами своей победы.
Что Сильвия успела сделать, так это объединить свои разрушительные усилия с еще одной вдовой из клана Вильденштейнов. В 2008 году, когда умер 67-летний Алек, его собственные сыновья попытались проделать тот же самый трюк с Любой Ступаковой, на которой он женился за несколько лет до смерти. Борьба за состояние Вильденштейнов вышла на новый виток. Как вскоре выяснилось, у обиженных вдов была та же самая проблема, что и у налогового ведомства – огромная часть имущества семьи распределена по оффшорам и трастовым фондам, выведенным из-под французской юрисдикции. Это относится в том числе и к художественному собранию Вильденштейнов, о точном составе и местонахождении которого ни у кого в мире нет достоверных сведений. 
 
Инициированное в 2016 году дело о неуплате налогов в размере почти 450 млн евро спустя полгода завершилось парадоксальным вердиктом – суд признал, что, хотя Вильденштейны и сделали явную попытку скрыть масштабы своего состояния (по оценке, колеблющегося между 5 и 7 млрд), из-за несовершенства законодательства вынести им обвинение невозможно. 
 
Пока шли все эти судебные процессы, оказалось, что наследники Алека не испытывают особого желания продолжать дело отца и заниматься конным заводом и скаковой конюшней. В августе 2016 года стало известно о том, что почти все чистокровные лошади Вильденштейнов будут выставлены на торги ведущего ирландского аукционного дома Goffs. Общая сумма, вырученная за 110 голов, составила 13,7 млн евро, а наибольший интерес у покупателей вызвала 7-летняя победительница французских «Гиней» Бьюти Парлор, проданная за 1,6 млн евро. 
 
Впрочем, семейство сохранило незначительное представительство в европейских скачках через компанию Ballymore Thoroughbreds, которая находится в собственности 38-летней Дианы, дочери Алека, выбравшей для себя цвета, похожие на отцовские, – синий камзол со светло-голубыми рукавами и шлемом. Однако у этой конюшни нет ни смелых амбиций, ни славной истории, ни даже просто имени Вильденштейна, которое, похоже, уже навсегда ушло из больших скачек. А вот его былой соперник Аль-Мактум позиций не сдает – созданная им конюшня «Годолфин» процветает и может стать чемпионом Франции по итогам нынешнего сезона. Не исключено, что эмир Дубая, у которого имеется как минимум шесть жен и более двух десятков детей, просто более эффективно решает семейные конфликты.